April 26th, 2012

свобода

(no subject)

В самой природе морали нет места оговорки, приговор у моралиста звучит тотчас. Ему нужен только формальный институт оглашения и приведения приговора в исполнения.

Продолжу чутка.

Лучше всего эту мысль демонстрируют шариатские суды, которые судами не являются ни в каком смысле. Ни древне-еврейском, ни светском европейском. В них нет ничего и от мусульманства такого, каким оно было 1000 лет назад. А мы знаем каким оно было. Это была почти светская религия с мощнейшим созидательным культурным зарядом. Была да сплыла.
То, что Мамонт с Легойдой, Холмогоровым и прочей гражданской шпаной в телевизоре учинили, и есть шариатский суд в его православной оболочке. Своего рода репетиция, демонстрация, как бы оно должно происходить при господдержке. Вот так вот по стилю, чтоб ходил какой-нибудь мамонт по подиуму, зажовывал трусы в жопу, и изрыгал слова, прямо именно так как он это делал – выдавливая из себя, выблёвывая на вдохе- выдохе, вдох – слово, вдох - слово: «этти. кащщунницы. совершшилли». И морду чтоб так же скорчивал, делая ее брезгливо – обиженной. И чтоб сплоченное монолитное собрание кивало и приходило в ужас, и роняло слезинку ребенка, и еще черт знает что вытворяло, ёрзая на стульях, порываясь встать, тоже пройтись и зажевать в жопу трусы, жестикулируя ногами, краснея от негодования, и выказывая признаки горлумовского ясновидения: «когда я брал у нее интервью, у нее искры из глаз били».  Что вам еще нужно для доказательства?
Искры из глаз больно горлума резанули, что он даже зажмурился, и переспросил – что у вас с глазами, злая эльфийская ведьма? И ни тени раскаяния на горлумовские вопросы. И шум такой в суде как от крыльев: «они уже не орки, они уже утратили всё оркское достоинство, в них уже ничего гоблинского не осталось!»
Всё вот именно на таких «чувствах» существ по-своему чувственных. К запаху чужой крови. К белому свету. К тревожным звукам. Очень чувствительны их глазки, ушки и носики.
Вот так именно «суд» и должен происходить у них. Чтоб видео было приложено с каким-то прохожим петросяном, со всей этой гоблинской ржачкой в смешном месте, с дико серьезной демонстрацией пожелания начать прямо тут исповедничество, с воспоминаниями как они вокруг бассейна ходили кругами, и что им при этом мерещилось.
И Чаплин, конечно, ничего плохого в шариатских судах не видит, потому что орки не могут быть разномысленны, иначе царство орков не устоит, разрушится в самом себе. «Попробовали бы они пойти к мусульманам» звучит как жалоба на то, что эльфы обидели орков сарумана, а вон орки саурона бегают где вздумается и им за это ничо.
Так что самый настоящий шариатский суд и был у мамонта в передачке, вот разве что в демо-версии. А хотелось бы чтобы было по настоящему. Чтобы после заседания сразу приговоренных отводили в кандалах на место, куда «судьи» укажут.
свобода

Апология Закона.


Слово «закон» я, как и многие, употребляю в двух прямо противоположных значениях, и это, конечно, не очень правильно. Как и слово «суд». Оправданием тут является, что и Христос и апостолы тоже употребляли слово в зависимости от контекста. Но, спросим, что делать, когда все хорошие слова в течении одного- двух поколений изменяются до неузнаваемости? Может ли слово долго оставаться термином в виду того, что смысл его все время злонамеренно переназначается? Ну вот, например, существует хорошее слово «единство», и в течении одного десятилетия слово настолько изнашивается от употребления его негодяями, что от него почти уже ничего не остается. Оно вызывает рвотное чувство. Или возьмите слово «святость». Потыкайте туда- сюда гвоздем, помашите какой– нибудь тряпкой, укажите на железобетонную конструкцию, внутри которой развратное старичье день ото дня тренируется в произнесении слова «ценности»* (*всё лучше и лучше получается, с таким лёгким прононсом, слегка удлиняя «эн», выходит так с металлическим бряком, как монетка об каменный пол: «веччьннъые цъэннностьи»). И назовите все это святостью. И Бог окажется завален тряпками, гвоздями, залит маслицем и замурован в железобетоне.
Но сами слова «закон» и «суд» - хорошие слова. Закон это образ свободного человека, его икона, а суд – предстояние перед образом и сравнение себя с ним.
Закон, таким образом, это аксиома, а суд – теорема.
Аксиома это то, что интуитивно понятно, дано как очевидное, не нуждается в отыскании причин, ее породивших. Доказывать «не убивай» доброму человеку не надо, как и злому. Это либо понятно, либо непонятно. Если понятно, значит ты добрый, то есть – Божий, суд прошел, следующий;
Если непонятно, то тоже суд прошел. Следующий. (Мф.25; 33 -..)
Так, в общем, все простенько, незатейливо. А «корван» это уже попытка судиться с Богом по-крупному. Дескать я так Бога возлюбил что вплоть до корвана и ненависти к врагам отечества. Соблюл супер-заповедь. Ш-ша.
Пасть порву за Бога. Моргалы выколю.
Рога поотшыбаю.
В реальности судов давно никаких уже нет.
В цивилизованных странах есть, правда, презумпция невиновности и состязание профессиональных знатоков закона, ну поэтому вроде как работает во многих случаях.
А везде- повсюду – шариатский суд.
Ну какая разница как он называется. По сути это сразу обвинение, кандалы чтоб не убёг, допрос с бутылкой, и торжество как полагается.
А закона, уж хотя бы какого, и давно в помине нет.
Итак, закон это икона, а суд это зеркало. Или, как говорилось, теорема человека. Или его поступка. Суд это взвешивание  человечности. Таков ли ты в зеркале как на иконе?
Да, я таков, я православный! у меня крест посередь грудей! я крестился в двадцать восемь лет! я до пояска достоялся и святыню отстоял!
Таков суд, таково и православное шариатское покаяние: великий я грешник, какого еще на свете не было, Бога распинаю своими грехами, можно сказать убил уже своим ананизмом. Наповал.
И прочее, подобное кощунство. Заключенное в переиначивании смысла всего на свете. Суд им, как сказано, давно готов, «суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы». Свет и был Законом. Не нарушаемым ни в одной йоте. Исполняемым просто по факту Своего присутствия. Чем чудо отличается от требуемого знамения, от фокуса-покуса? Тем, что чудо это милость в ответ на ожидание милости. А ожидание фокуса-покуса это вопрос – начать уже поклоняться или еще подождать. Это ложная теология, и не просто вот так на словах порченное боговедение, а именно что исполнительная ложь. Во всем. В законе. В суде. В покаянии.
В упорном игнорировании милости как двигателе всего живого. Игнорировании добра и свободы, как действия, энергии жизни. В замене Закона как выхода из тюрьмы на свет, на закон, как вход в тюрьму, ради занятия там самоистязанием и истязанием своих ближних. В том что: «оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру».
что Вы сказали?

(no subject)

недопонял, штоза хэй, почему раньше не видел?

"И поскольку .йа. активно выступаю за формирование в стране гражданского общества и диктатуру единого для всех закона, считаю, что данное правонарушение должно быть наказано."

откуда сморчок вынулся, который - счита-а-ет?
счита-а-ает оно, мля.
ваще кто это? точнее - что это?
во ведь какие формирователи гражданского общества выступили.
которые уже считать стали что должно быть наказано, но жалом своим даже не нюхает мысли, что оно прежде всего должно быть  доказано.
во, мля, церква чмошников, и рожа такая с закосом под интеллигента, очки напялил и лыбится.
моралисты - ананисты.
 - тимофей, разобраться что за хуй и доложить.
кх.. сбил меня этот прыщ с мысли, так о чем я хотел граду и миру.. ах да -

между тем психи доказали что нарушения не было:

"Следователь по делу Pussy Riot ознакомил адвокатов трех подозреваемых с заключением психолингвистической экспертизы. По словам юристов, в песне, исполненной в храме Христа Спасителя, признаков уголовного преступления найдено не было".

свобода

(no subject)

православные, меня от вас тошнит.
ортотоксикоз уже.
ну вас нахуй, тупицы, пойду спать.
завтра, если проснусь отравленным, помолюсь чтоб в ваш ххс мухи и жабы забежали.